ФОНД «ПОМОЩЬ ВЕТЕРАНАМ ВОВ И ТРУДА ГОРОДА МОСКВЫ»
мы не имеем права их забыть! Координатор проекта депутат МГД В.П. Скобинов

СТРАШНЫЙ ДЕНЬ АДЖИМУШКАЯ

Это был страшный день — 24 мая 1942 года.
Фашисты, упоенные взятием Керчи и всего полуострова, были горды и самоуверенны, они считали, что быстро уничтожат и "засевших в пещерах русских". Они пробовали ворваться в каменоломни через широкие входы, но это привело их только к потерям. Гитлеровцы, спустившись под землю с дневного света, ничего не видели, но одновременно были хорошими мишенями для защитников. Их без особых усилий расстреливали почти в упор. Фашистское командование, поняв, что это приводит к большим и безрезультатным потерям, решительно отказалось от такого штурма. Гитлеровцы знали о большой численности советских военнослужащих в каменоломнях и понимали потенциальную угрозу с их стороны и поэтому решили пойти в конце концов на преступление — использовали против защитников химические отравляющие вещества, которые было запрещено применять по международным соглашениям.

Подробное описание газовой атаки есть в дневнике Трофименко А. И.

"…Грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум, быстро схватился, но было уже поздно. Человечество всего земного шара, люди всех национальностей! Видели вы такую зверскую расправу, какую применяют германские фашисты? Нет! Я заявляю ответственно — история нигде не рассказывает нам о подобных извергах. Они дошли до крайности. Они начали давить людей газами. Полны катакомбы отравляющим дымом. Бедные детишки кричали, звали на помощь своих матерей. Но, увы, они лежали мертвыми на земле с разорванными на грудях рубахами, кровь лилась изо рта. Вокруг крики: "Помогите! Спасите! Покажите, где выход, умираем!" Но за дымом ничего нельзя разобрать. Я с Колей был без противогазов. Мы вытащили 4-х ребят к выходу, но напрасно: они умерли на наших руках. Чувствую, что я уже задыхаюсь, теряю сознание, падаю на землю. Пришел в себя. Мне дали противогаз. Теперь быстро к делу — спасать раненых, что были в госпитале. Ох, нет, не в силах описать эту картину! Пусть вам расскажут толстые каменные стоны катакомб, они были свидетелями этой ужасной сцены. Вопли, раздирающие стоны, кто может — идет, кто не может — ползет, кто упал с кровати и только стонет: "Помогите, милые друзья! Умираю, спасите!" Белокурая женщина лет 24-х лежала вверх лицом на полу, я приподнял ее, но безуспешно. Через 5 минут она скончалась. Это врач госпиталя. До последнего дыхания она спасала больных, и теперь она, этот дорогой человек, удушена. Мир земной, Родина! Мы не забудем зверств людоедов, живы будем — отомстим за жизнь удушенных газами. Требуется вода, чтобы смочить марлю и через мокрую дышать. Но воды нет ни одной капли. Таскать к отверстию нет смысла, потому что везде бросают шашки и гранаты… Выходит, один выход — умирать в противогазе… Может быть, и есть, но теперь поздно искать. Гады, душители. За нас отомстят другие. Несколько человек вытащили ближе к выходу, но тут порой еще больше газов. Колю потерял, не знаю, где Володя, в госпитале не нашел, хотя бы в последний раз взглянуть на них. Пробираюсь на центральный выход, думаю, что там меньше газов. Но это только предположение… теперь я верю в то, что утопающий хватается за соломинку. Наоборот, здесь большее отверстие, а поэтому здесь больше пущено газов. Почти у каждого отверстия 10–20 человек, которые беспрерывно пускают ядовитые газы-дым. Прошло 8 часов, а он все душит и душит. Теперь уже противогазы пропускают дым, почему-то не задерживают хлор. Я не буду описывать, что делалось в госпитале на Центральной, такая же картина, как и у нас, но ужасы были по всем ходам, много трупов валялось, по которым еще полуживые метались то в одну, то в другую сторону. Все это, конечно, безнадежно. Смерть грозила всем, и она была так близка, что ее чувствовал каждый. Чу! Слышится пение "Интернационала". Я поспешил туда. Перед моими глазами стояли 4 молодых лейтенанта. Обнявшись, они в последний раз пропели пролетарский гимн…

Какой-то полусумасшедший схватился за рукоятку "максима" и стал стрелять куда попало. Это предсмертная судорога. Каждый пытался сохранить свою жизнь, но увы! Труды напрасны. Умирали сотни людей за Родину. Изверг, гитлеровская мразь, посмотри на умирающих детишек, матерей, бойцов, командиров. Они не просят пощады, не становятся на колени перед бандитами, издевавшимися над мирными людьми. Гордо умирают за свою любимую священную Родину… Но трудности в борьбе за Родину выявили и лицо шатких, неустойчивых предателей, не наших людей, но в нашей форме. Дрожа за свою жизнь, забыв общее дело, свою клятву, они уходили в плен. Таких нужно стрелять"

Командование Центральных Аджимушкайских каменоломен приняло меры, чтобы сообщить советскому командованию о применении гитлеровцами химических отравляющих веществ. Начальник радиостанции каменоломен старший лейтенант Казначеев Ф. Ф. в своих воспоминаниях писал: "В момент первой газовой атаки на рацию прибыл начальник обороны полковник Ягунов и старший батальонный комиссар Парахин с большой группой командиров. Ягунов вручил мне радиограмму, приказал сейчас же передать в эфир следующее: "Всем народам Советского Союза! Мы, защитники обороны города Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но в плен не сдаемся!" Эту радиограмму я передал трижды микрофоном, трижды повторил также телеграфным ключом Морзе".

После нескольких часов газовой атаки гитлеровцы сделали перерыв. Воспользовавшись этим, командование подземного гарнизона организовало строительство газоубежищ. Для этого защитники использовали камень-ракушечник из которых сооружали стены. Зазоры между камнями затыкали тряпками, бумагой, замазывали грязью. Во время газовых атак большинство личного состава находилось в этих убежищах, и они надежно защищали людей от газа. Поэтому последующие газовые атаки, которые продолжались в течение нескольких недель, уже не имели эффекта. Газ, естественно, осложнял жизнь и борьбу подземного гарнизона, но потери среди личного состава были уже незначительные. Кроме того, концентрация отравляющих веществ в каменоломнях не везде была одинаковой. В Малых каменоломнях ядовитый дым эффекта вообще не имел. Он туда шел плохо, вероятно, из-за того, что эти каменоломни глубже и в них было плохое движение воздуха.

Газовая атака была непосредственно организована специальной командой СС, прибывшей из Берлина, при участии 88-го саперного батальона под командованием капитана Г. Фрейлиха. По рассказам участников обороны и по документам, отравляющие вещества представляли удушливый дым с запахом хлора, а также со специфическим запахом, от которого во рту оставалось чувство сладости. Под землю фашисты забрасывали специальные гранаты и шашки, от действия которых шел ядовитый дым. Кроме того, дым накачивался в каменоломни компрессорами через шланги и трубы и из специальных баллонов.

О применении химических отравляющих веществ в борьбе с советскими воинами под Керчью говорят и немецкие источники. Из "Военного дневника" Ф. Гальдера известно, что представитель гитлеровской ставки генерал химических войск Окснер 13 июня 1942 г. докладывал о своей поездке в Крым и об участии в боях за Керчь химических подразделений. Надо полагать, что Окснер являлся если не инициатором, то первой фигурой в деле технического исполнения чудовищного преступления против аджимушкайского подземного гарнизона.

Для гарнизона Центральных каменоломен последствия первой газовой атаки были катастрофическими. В дневнике Трофименко А. И. сообщается, что в подземных штольнях только на территории одного батальона было подобрано и похоронено 824 человека.